• English
  • Русский
  • «Новая Юность», №3(72) за 2005 г.

    «Новая Юность», №3(72) за 2005 г.

    СЕРГЕЙ БРЕЛЬ

    .

    Шахидка

    …ещё высматривала тьму

    в начале свитка.

    Но свят Аллах, и посему

    она — шахидка.

    И призывавший на Содом

    Господне Слово

    не ощущал в себе самом

    огня такого.

    То необузданная месть

    сплеталась в пояс.

    Казалось девочке, что в честь

    слагают повесть

    уже, а, может, только три

    секунды вздорных:

    привиделись среди витрин

    руины дома

    родного. Впрочем, — клином клин…

    По фотоснимкам

    парил ее последний грим

    под чьим-то нимбом.

     

    ХЕЛЬГА ОЛЬШВАНГ

    .

    Таков уговор. Зажигает фонарщик фонарь.

    Впадают в отчаянье реки. Лишает

    покоя младенец. Кончается весь календарь.

    Мука дорожает.

    Светает окно. Притворяется дверь за людьми.

    Сосновой корой притворяется бражник в июле.

    Герой замышляет удачный побег из тюрьмы.

    Аптекарь считает пилюли.

    Один сторожит золотое и черное сплошь,

    пустынное здание, лампы, шкафы и ступени,

    себя, сторожащего, видео, вилку и нож,

    постылого кофе на столике пыльном успенье,

    другая на свет производит дитя,

    таков уговор, понимая, что сын опровергнет

    ее правоту,

    что ему ничего не простят, что спор на исходе,

    и свет непременно померкнет.

    .

    За синюю марку с почтовой волной

    и штемпелем даты поверх

    угрюмого профиля, за выходной,

    потраченный тайно от всех,

    за сны без видений,

    за дни без вестей,

    за плоские горы вблизи,

    поплывшие вдруг по команде «в отель»

    в светающих стеклах такси,

    за мглу одеяла с покорным углом

    и тяжкую кисть на ключе,

    за пальму, что машет картонным крылом

    и влажную стену в плюще,

    за мерное, шепотом «не переплыть»,

    теснящее берег пластом,

    придется, я знаю — пускай, — заплатить

    каким-нибудь адом потом.

     

    РЕГИНА ДЕРИЕВА

    НЕСТРАШНАЯ АНГЛИЙСКАЯ ИСТОРИЯ

    У леди был садик и садовник

    Иван. У мужа леди была конюшня

    и конюх Али. Нет, поначалу

    всё у леди и её мужа было общим,

    но вскоре муж, заразившись

    идеями Виттгенштейна, стал

    отдавать предпочтение конюху,

    а леди, соответственно, Ивану.

    Утром леди нюхала цветы,

    а вечерами распивала с Иваном

    чаи. Идиллия длилась вплоть

    до дня последней русской

    революции, которой были столь

    необходимы знающие свое дело

    садовники. Так Иван и исчез,

    не простившись, а мудрая леди

    выпила чаю с молоком и стала

    жизнь продолжать, не обращая

    вниманья ни на конюха, ни на

    конюшню. Многие годы спустя

    все еще крепкая леди, в мир иной

    проводив всех, кого можно,

    стояла в черной майке с надписью

    «Англия» на спине, стояла

    в черных перчатках, стояла

    в любимом саду. «Эй, дорогая леди, —

    раздался знакомый голос, —

    все революции кончились и если

    я здесь еще нужен…» Верный Иван,

    без правой ноги и без левой руки,

    с черной повязкой на месте глаза,

    мог и не спрашивать. Леди сказала:

    «Certainly, darling! Чай на столе…»

     

    МАРИАННА ГЕЙДЕ

    .

    ест деревянный сад —

    цветной огонь.

    он гложет, гложет,

    изглодать не может,

    как ни голоден,

    он никуда не годен.

    а есть простая вещь —

    ее ни съесть, ни даже

    надкусить, как каменную гроздь,

    ни надорвать, как бронзовую скатерть,

    но можно целовать

    холодный воздух:

    он тебе ответит.